Taita
__ __ __ __ __ __ __ __
Название: Шесть клеток к «трону»
Фандом: Мстители / The Avengers (2012)
Автор: Taita
Категория: слэш
Размер: миди (~30 тыс. слов)
Персонажи: Локи/Тони, остальные Мстители
Рейтинг: R
Жанры: драма, экшн, психология
Предупреждения: сцены насилия, смерть персонажей, периодическая смена пола.
Саммари: «Бросить все попытки по завоеванию мира? А Старка в тебя не бросить?» (с)
Это история не о любви. Трудно поверить, что бог, обладающий такой силой и такими амбициями, предпочёл тихую и спокойную жизнь в любви и радости своим грандиозным планам по захвату мира. Это история об освобождении и возмездии, о Тони и Локи, о гении инженерного дела и боге-завоевателе. Это шахматный этюд в шесть ходов и девяносто три ступени к трону. Ещё шесть осколков шрапнели в сердце Тони Старка.
Дисклеймер: все права принадлежат Marvel, коммерческой выгоды не извлекаю.
Статус: закончен

От автора: Двое мужчин, начавших саркастически полемизировать в моей голове два месяца назад, вынудили меня написать первый и единственный в жизни фанфик. Надеюсь, угождая персонажам Marvel в реализации их планов, я смогу угодить и Вам, дорогой читатель.
*«Трон» – угловая клетка в скандинавской настольной игре, цель короля белых.


Глава 1. Шрапнель


– Я нашёл его!
Бэннер всегда спал очень чутко, наученный горьким опытом бесшумного спецназа под дверью, но в Башне Старка, с утра до вечера занимаясь любимым делом, он стал постепенно забывать о времени, проведённом в бегах, о напряжении битвы и назойливых военных. Его чувство опасности притупилось. Поэтому с трудом разлепив тяжёлые после бессонной ночи веки и увидев сквозь прищур нависшие над ним расплывчатые стёкла дорогих солнцезащитных очков, он не съездил по ним кулаком, хотя того, признаться, очень хотелось. Всё ещё пытаясь не проснуться, доктор Бэннер сосредоточил взгляд на циферблате наручных часов и, тяжело вздохнув, вежливо поинтересовался:
– Пять утра, Старк. Это не может подождать хотя бы… полудня?
Тони Старк, гений, миллиардер, плейбой, филантроп, закатил вчера разгульную вечеринку, весьма достойную всех четырёх определений, так что даже в шумоизолированной стеклянной коробке этажом выше дрожал пол. Весь вечер это не позволяло второму гению в здании ни собраться с мыслями, ни выспаться толком, так что раннее пробуждение было крайне неприятным – Бэннер вообще не помнил, сумел он заснуть хотя бы на часок или только-только смежил веки. Соглашаясь на предложение Старка, Брюс как-то абсолютно не задумывался над тем, что его коллега, в отличие от самого доктора – личность в первую очередь медийная. И не могло быть, следовательно, лучшего повода для вечеринки, чем спасение мира этой самой личностью. Старк его, казалось, не слышал – он ходил по комнате, манипулируя мониторами и приборами, возбуждённо при этом что-то кому-то объясняя. Потребовалась ещё секунда, чтобы до Бэннера дошло – ему.
– …и тогда я просмотрел ещё раз молекулярную структуру нового элемента, чтобы удостовериться в фактической реальности эксперимента. К сожалению, у меня не было в наличии опытного образца, так как ты не позволяешь мне его взять, поэтому пришлось импровизировать. Джарвис построил весьма точную виртуальную модель на основе твоих собственных опытов. Да, прости, пришлось взломать твой компьютер, но… Всё на благо науки, ты же понимаешь. Так что можно сказать, я теоретически нашёл его. Не надо оваций… хотя надо. Джарвис, закажи пиццу и шампанское. Мы будем праздновать!
Бэннер, наконец, сел и потянулся за очками, поняв, что Старка так просто не угомонить. Чем бы ни было вызвано его состояние, эксцентричный хозяин явно был до крайности взволнован своим открытием – и эта энергия против воли постепенно заражала учёного.
– Взломать мой компьютер? Старк, о чём ты? Что ты нашёл?.. Не универсальное средство от головной боли случайно? Это было бы кстати, – полуулыбка, скользнувшая по его лицу, прекрасно говорила о том, что воспитание не позволяло высказать вслух.
Старк остановился и хотел было уже посмотреть на представителя тупиковой ветви развития поверх очков, но почему-то передумал и удостоил того лишь самодовольной улыбкой, которой предвещал любое словесное парирование собеседника:
– Твоей голове должно быть действительно плохо, мой зелёный друг, хотя мне казалось, из нас двоих пил только я. Наверное, стоит потом просмотреть записи с камер видеонаблюдения – не гуляло ли там зелёного монстра по моим машинам, потому что одну из них точно кто-то разбил. Серебристый порше, очень жаль. Мне он нравился. Я нашёл лекарство.
Несколько мгновений учёный просто смотрел на него, недоумевая, о каком лекарстве может идти речь. Один удар сердца, второй… Бэннер вскочил на ноги, ошарашенный, с трудом сдерживая нахлынувшее чувство надежды:
– Это невозможно!
– Нет ничего невозможного. Это было одним из принципов моего отца. Собственно, благодаря ему это стало возможно. И мне, конечно же… Джарвис, покажи доктору Бэннеру реакцию элемента моего реактора с его кровью, пожалуйста. В биохимическом виде, молекулярном и наглядном, – голос Старка глухо доносился откуда-то из-за угла, где он возился с холодильной камерой, перебирая пробирки с образцами – Бэннер позволил эксперименты со своей разведённой кровью только себе самому и только в малых количествах, опасаясь повторения инцидента с созданием второго Халка.
Бледно-голубые нити потекли по пространству, собираясь в формулы и объекты. Биолог отвлёкся от Старка и переключил своё внимание на предложенные им записи и материалы. Пролистав несколько страниц пояснений, записанных Джарвисом со слов самого Старка и датированных аккурат вчерашней ночью (доктор до сих пор не переставал удивляться его работоспособности), Бэннер перешёл к анимированной модели клетки. Он увеличил изображение заражённых компонентов, умирающих под прицелом микроскопа, на всю комнату и застыл, поражённый, наблюдая процесс, который развивался перед ним, вокруг него и, как он убеждался с каждой минутой всё более и более – в скором времени может произойти в нём самом…
Следующие несколько дней они посвятили подготовке экспериментального образца, способного вызвать нужный эффект, уже прописанный в формуле. На бумаге, вернее, на голографических панелях всё выглядело просто – на деле же учёные столкнулись с некоторыми трудностями. Во-первых, элемент реактора Железного Человека убивал не только клетки Халка, но и клетки самого Бэннера, что само по себе было невероятно, учитывая, с одной стороны, невосприимчивость зелёного монстра к радиации и с другой – относительную безопасность элемента для человека. Старк для решения этой проблемы скачивал и изучал гигабайты литературы, впитывая недостающие знания в планетарных масштабах: научные труды, выдержки из докладов, последние номера медицинских журналов, даже буклеты конференций, проводимых в Америке за этот год. А ещё он перманентно действовал доктору, вернее, тому, второму парню, на нервы, заглядывая через плечо каждые десять минут и интересуясь ходом экспериментов с кровью. Это продолжалось до тех пор, пока Бэннер не ударил кулаком по столу и вежливо не попросил гения самоустраниться из потенциально опасной зоны. Не то чтобы Брюс действительно думал, будто тот его испугался – скорее всего, этот любитель высокотехнологичных игрушек и совать нос не в своё дело уже установил на его оборудовании миниатюрную видеокамеру и теперь просто наблюдает за процессом издалека. С него сталось бы.
Во-вторых, разбить элемент на составляющие или перевести его в какое-то другое агрегатное состояние для снижения процента летального исхода представлялось невозможным. Но, в отличие от Тони Старка, который некогда уверял всех, включая самого себя, что испробовал все известные комбинации, Брюс и не думал отчаиваться. Он раз за разом проверял и перепроверял формулы и пробовал всё новые и новые условия эксперимента. Они работали в режиме нон-стоп, уделяя сну, еде и гигиене не больше четверти суток – остальные три четверти гении проводили в исследованиях. По идее, у них было предостаточно времени, но уже Бэннер, а не Старк, гнал обоих мужчин вперёд, кристально ясно увидев среди этих научных изысканий и химических формул лучик своей будущей свободной жизни. Жизни без страха навредить близким, ни в чём неповинным людям. Он так долго этого ждал, что даже малейший шанс, подаренный гармоничным сочетанием мозга Тони Старка, пропитанного винными парами, и искусственного интеллекта Джарвиса, заставлял его руки дрожать, а сердце биться чаще. Он засыпал и просыпался с мыслью о своей девушке, к которой не мог даже прикоснуться, не боясь в прямом смысле позеленеть от злобы. Теперь, когда вычисления и формулы были перед глазами, всё казалось таким естественным, таким возможным, что Брюс с трудом верил, как он не заметил этого раньше. И, в конце концов, они нашли решение проблемы.
– Ядерные отходы.
– Ядерные отходы, – зевая, повторил Старк, и оторвал руку от щеки, чтобы потереть слипающиеся веки под чёрными очками, которые не снимал, кажется, ни разу, пока они работали эти дни. Брюс подозревал, что из-за изрядного количества виски, кофе и чрезмерной усталости его друг выглядит не лучшим образом. Странно, что он вообще держится на ногах.
– Почему Джарвис до сих пор не посоветовал тебе лечь поспать немного? По-моему, тебе это необходимо.
– Я уже не маленький, я и сам могу принимать решения, – Тони покрутил в руках голографическую ручку, но передумал и бросил её на стол. Наперекор словам, Старк всё-таки послушался учёного, ночующего в его – или, лучше сказать, уже не совсем его – лаборатории. Это была последняя мысль, удержавшаяся в голове Тони Старка на сегодня – он упал лицом в подушку, только дойдя до собственных апартаментов, и мгновенно заснул. К счастью, Пеппер вновь была на какой-то официальной конференции, где его компания обязана была участвовать, так что сказать ему, что в одной и той же одежде спать, есть и заниматься ядерным синтезом вредно и негигиенично было просто некому.
Наутро всё было уже готово.
Оборудование, экспериментальная комната, наскоро переделанная из гаража, лекарство, Бэннер… Когда Старк, потягиваясь и попивая очередную порцию свежего кофе из пластикового стаканчика, спустился в лабораторию, Бэннер спал за столом на том же месте, где тот его вчера оставил. Положив голову на скрещенные руки, он улыбался во сне безбрежно счастливо, а на экране перед ним крутилось голографическое изображение нового агрегатного состояния переоткрытого Старком элемента – шприц, полный светящейся голубоватой жидкости. Не решившись на этот раз будить гостя собственной великолепной физиономией, Старк перенёс мановением манипулятора все данные на главный терминал и скрылся за дверью, затворившейся с тихим шипением. Полезно иметь в своём распоряжении десять этажей лабораторий.
Несколько часов Тони провёл в одиночестве, по большей части развлекаясь с новой игрушкой и пытаясь найти ей достойное применение, помимо излечения страдающих от «зелёного гигантизма», чем думая о предстоящей операции. Он исправил только одно место в конечной формуле Бэннера, весьма незаметное и уже, по сути, ничего не решающее. Теперь, крутясь на стуле, он пристраивал голографическое изображение капсулы с радиоактивной жидкостью в разные устройства собственного производства, в том числе и такие, которые не выглядели на первый взгляд так уж безопасно. Когда Бэннер, почёсывая многодневную щетину, вошёл в его отдел, Старк свернул все наработки одним быстрым движением руки и встал навстречу коллеге, радушно улыбаясь и пытаясь скрыть волнение за идиотскими шуточками. На самом деле, и тот, и другой прекрасно понимали на какой риск они шли, просто один старался о нём не думать, а второй принимал его как должное: в случае дозы лекарства слишком малой, Беннер вырвался бы на волю, и пострадал Старк, а если лекарства будет передозировка, то погибнет уже сам доктор. Но оба они рисковали всю свою жизнь – и поэтому сообщать о своих планах Щ.И.Т.у или ещё кому-либо нужным не сочли. Эта мысль была у них в головах, эта мысль была у них в глазах – когда один привязывал другого к креслу, будто бы украденному из кабинета стоматолога (или и правда украденному, Старк никогда не делился информацией, откуда он берёт нужное ему оборудование за такие кратчайшие сроки):
– Старк, уберись отсюда подальше, прежде чем запускать этот дьявольский агрегат, – Бэннер пытался шутить, но в его интонациях проскальзывала неподдельная забота об окружающих, и, в первую очередь, о человеке, который пустил его в свой дом, к своим близким людям, даже зная о его проблеме с… самоконтролем.
– Всё будет нормально, просто доверься мне – и тот зелёный парень больше не будет мешать тебе покупать пончики на Тайм-сквер в час пик. Толпы толкущихся без дела людей, шумящих, галдящих, фотографирующих красочные витрины и себя на фоне гигантской рекламы Макдональдса… Людей, чей суммарный коэффициент умственного развития приблизительно равен IQ Капитана Сосульки… Ты уверен, что тебе это надо?
Миллиардер нервно дёрнул уголками губ в подобие улыбки, в действительности выглядя сейчас так, будто собирался пойти на попятную.
– Да, Старк, мне это надо, – ответил Бэннер уже без тени веселья и позволил ввести иглу с присоединённым к ней катетером себе в вену, неприятно поморщившись.
– Только смотри, если ты не превратишься обратно – я запущу тебя в открытый космос. После того, как вы с Локи тут «погуляли», мне пришлось потратить три месяца на отстройку рухнувших этажей, – серьёзный тон Старку не давался ни в какую. Он уже отступил от пациента и обрастал кусками золото-красной брони, которую оба признали единственной стоящей защитой в случае провала эксперимента.
– Если я не превращусь обратно, смотри, как бы я сам тебя в космос не запустил, – попытался добродушно отшутиться Бэннер и сделал несколько глубоких вдохов. – Давай. Последний раз, когда я проводил подобный эксперимент, кровь в меня переливал аппарат студенческой лаборатории. Думаю, хуже быть не может.
Старк не стал комментировать тот факт, что своё оборудование купил вчера на чёрном рынке, и только с улыбкой похлопал машинку по металлическому боку, от чего на ней осталась небольшая вмятина. Стараясь больше ничего не задеть и не смять, Железный Человек отдал Джарвису последние распоряжения, закрыл лицо шлемом и вышел за сверхпрочные стеклянные двери лаборатории.
По ту сторону прозрачной преграды остался человек, скованный по рукам и ногам, с невероятным, практически буддистским спокойствием ожидающей своей участи. Прикрыв глаза, он медленно и глубоко дышал, отсчитывал про себя минувшие секунды и с упоением думал о чём-то, Тони Старку не вполне понятном и далёком. Возможно, несколько лет назад миллиардер и отказался бы от светящегося реактора в своей груди, как и от куска шрапнели, стремящегося к его сердцу – ради Поттс, ради спокойной (ну да, как же, с ним – спокойной!) жизни где-нибудь на берегу Тихого океана. Домик на двоих, ну, большой домик на двоих, который вместил бы в себя маленькую лабораторию метров эдак на триста… А сейчас… Сейчас Железный Человек не знал, не был так уверен. Мировая слава, все его настоящие, стоящие изобретения, его жизнь началась с этой маленькой сверкающей штучки. Он не знал. Сейчас, здесь. Не знал. Красная перчатка с местами облупившейся краской нерешительно шевельнулась в сторону цифровой панели ввода, но было уже поздно – Джарвис заблокировал систему и пустил голубую жидкость по трубкам.
В кресле к тому моменту был уже Халк. Огромный зелёный монстр вызвал в Тони противоречивые чувства любопытства и желания немедленно делать отсюда ноги. Но привычный, рационализирующий любую, даже самую опасную ситуацию ум остановил его в полушаге от бегства, и Старк буквально прилип взглядом к творящемуся за стеклом зрелищу. Кожаный ремень на правой руке монстра лопнул, вторя громогласному рёву, доносящемуся до Тони как будто из-под многометрового слоя воды. Бэннер, с трудом контролирующий своего зверя, пока жидкость перекачивалась из ёмкости в вены доктора, не выдержал очередной волны боли и отпустил его. Старк против воли сделал шаг назад и сглотнул слюну, смачивая враз пересохшее горло, хотя знал, что всё это ещё было частью плана.
– Джарвис, сколько времени потребуется Халку, чтобы разбить стекло?
– Учитывая, что вы заказывали его специально для выдерживания удара ваших репульсоров, сэр – от двадцати до пятидесяти секунд.
Зверь в этот момент разорвал остальные сдерживающие его ремни и вырвал катетер из руки. Теперь в нём не осталось и следа Бэннера. Перед Тони стоял, отделённый от него незначительной преградой в двадцать или пятьдесят секунд, разъярённый мучениями Халк. Зелёный монстр сфокусировал взгляд на единственном враге в поле его зрения и зарычал, несколько раз ударив себя в грудь. Тони вздрогнул, однако, остался стоять. Халк бросился на него, отпихнув в сторону кресло и оборудование, но, сделав несколько шагов, упал на одно колено и зарычал снова, на этот раз протяжно, уже от непередаваемой боли. Его структура менялась на глазах, зелень выжигалась человеческим покровом, как огонь выжигает плоть, превращая её в свой обугленный шедевр. Халк поднялся вновь и, сделав ещё шаг, ударил кулаком по стеклу. По пуленепробиваемой поверхности пошли трещины, а на морде монстра застыло выражение злобы и обиды на предателя. Да, они оба для этого существа были предателями – носитель, решивший пойти на смертельный риск, лишь бы погубить собственное творение, и его новый коллега и друг, вложивший тому в руки своё оружие. Зелёная ладонь на стекле пошла пятнами, вспухающими волдырями плоти, выгорая в нормальную человеческую кожу. Халк взвыл и снова, и снова ударил по преграде, используя уже оба кулака. Несколько осколков упало на пол с противоположной стороны стекла, так что Тони всерьёз решил запускать ракетные двигатели в своих ботинках, чтобы взлететь, пробив крышу – и несколько этажей лабораторий в придачу. Но монстр опять упал на пол, скорчившись, сжавшись от невыносимой пытки, выворачивающей его изнутри. Через несколько секунд всё было кончено.
Доктор Бэннер встал, пошатываясь и опираясь о стену вполне обычной, человеческой рукой, и первым делом слабо улыбнулся свидетелю своего перерождения, как бы говоря: «Всё нормально. Всё позади. Это снова я». По его обнажённой спине стекал холодный пот, на нём остались лишь лохмотья его дешёвых светлых брюк. Он не мог ничего сказать, потому что Старк всё равно бы не услышал, но этого и не требовалось – он вдруг задрожал всем телом и часто-часто заморгал, чуть не плача от счастья. Он его не чувствовал. Он больше его не чувствовал! Тот, другой парень, ушёл! Ему было даже немного жаль монстра, который, как считал Старк, спас ему жизнь, забрав когда-то всю энергию взрыва гамма-бомбы на себя, а сейчас – всю энергию старковского элемента. Но долгожданная свобода была сильнее всяких рефлекторных переживаний – и он снова обернулся к золото-титановой маске напротив, чтобы разделить с гением свою радость.
Однако Старк не спешил снимать свой костюм. Он застыл в неподвижности, точно все его системы разом вышли из строя, и он не в состоянии был двинуть ни рукой, ни ногой. Золотой холодный сплав, сколько Брюс не вглядывался, был безжизнен. Выражение лица Бэннера быстро сменилось на озабоченное и доктор хотел было уже обратиться к Джарвису, как свет в помещении неожиданно погас… Только для самого Бэннера.
Старк не мог оторвать взгляда от стекавших по стеклу, медленно огибающих трещинки, пробитые в нём Халком, кусочков белесой жидкости. От тела, корчащегося в новых муках, менее долгих, почти мгновенных, но гораздо более мучительных, человеческих муках. От ставшей как шелуха, трескающейся и облезающей прямо на глазах кожи. От беззвучно развёрстого рта, из которого, вероятно, доносился сейчас вопль, не снившийся ему и в кошмарах об Афганистане. От лица – больше всего от лица – безглазого, жуткого свидетеля его второго предательства, ещё несколько секунд назад улыбающегося, полного жизни и новых надежд. Тони забыл как дышать и уже чувствовал подступающие тёмные щупальца бессознательного, бережно обволакивающие его искалеченный разум, когда чья-то рука легла на его плечо. Даже через броню он как будто ощутил невероятный холод, исходивший от неё и её обладателя, и сделал необходимый судорожный вздох.
– Ты мог бы просто убить его. Доза снотворного в утреннем кофе – и даже Халк не способен был бы остановить твою руку.
Этот голос. Холодно-задорный, ласкающий слух, пропускаемый лёгкими сквозь навеки заледеневшую улыбку, от которой разило безумием. До сих пор Тони казалось, что он ему просто приснился. Он был спасителем Нью-Йорка от армии отвратительных инопланетян, он пережил выход в открытый космос с ядерной боеголовкой на своих плечах, его даже выбросили из окна его собственного небоскрёба – естественно, что ему могли сниться кошмары. Даже о нём. В том числе о нём.
– Просто убить недостаточно. Иначе я не смог бы доказать свой гений.
Другой голос, чужой, но какой-то до жути знакомый. Механический, металлический, раздающийся из-за золото-титановой маски Железного Человека. Его собственный голос.
– Кроме того, так его смерть будет больше похожа на несчастный случай. Мы же не хотим раскрывать себя раньше времени…
Это говорит не он, это делает не он. Это всё просто какой-то кошмар – сейчас он проснётся, и всё будет по-прежнему. Будет Пеппер, его золотоволосая Пеппер, которой он почти сделал предложение, его добродушный друг и коллега, мечтавший сбросить с себя оковы чужой сущности… Они будут все вместе сидеть за низеньким стеклянным столиком в гостиной и попивать шампанское на троих, а потом Бэннер уедет к своей девушке, исцелённый им, гением, Тони Старком, а они останутся с мисс Поттс наедине, и тогда… Но ничего такого уже не будет. И это отчего-то подсказывал ему не разум, столь верный и столь логичный всегда и во всех ситуациях, даже самых отчаянных, а сердце, в котором, кажется, застрял только что ещё один кусочек шрапнели.
Железный Человек приказал компьютеру открыть шлем и сам стянул с лица чёрные, непроницаемые очки. В зеркальной поверхности стекла перед ним, играя в многочисленных маленьких трещинках, отражались четыре светящиеся голубые точки: его мерно гудящий реактор, его глаза и маленький шарик всполохов чужеродной энергии, служащий навершением золотого скипетра…

Глава 2. Сон Тони Старка


Несколькими днями ранее…

На свете была только одна вещь, которую Тони Старк не мог выносить ни в каком виде – скука. Даже когда его заперли в четырёх стенах (фигурально выражаясь – одну стену он, кажется, пробил своей золото-титановой башкой в драке с лучшим другом) его собственного особняка, он предпочёл достать всех окружающих, а потом заявиться к мисс Поттс в офис с корзинкой клубники. На которую, кстати, у неё была аллергия. Единственный продукт, на который у неё была аллергия. Просто феноменально. Он феноменален. На этот раз – не в лучшем из смыслов. Старк картинно приложил опустевший стакан со льдом к шумящему виску и поднял указательный палец в однозначно воспринимаемом во всех пятидесяти штатах жесте: «Ещё!». Заискивающе улыбающийся, а, может быть, просто не обременённый гарвардской степенью молодой бармен по ту сторону рая достал уже давно початую бутылку виски и плеснул в тумблер – специальный низкий стакан для любимого напитка Тони. Янтарная жидкость расшевелила кубики льда, которые стукнулись друг о друга и о стенки тумблера с приятным сердцу звуком. Контролировать сегодня его страсть к саморазрушению было абсолютно некому: Джарвис был отстранён от должности няньки ещё на третьем бокале, а мисс Поттс… Пеппер ушла, когда застала Старка флиртующим с компанией полуголых танцовщиц в костюмах Мстителей.
– Впервые эта фрик-братия выглядит более-менее презентабельно. Серьёзно, если бы агент Романофф всегда одевалась так на наши секретные миссии, я, пожалуй, не смог бы спасти мир в виду исключительно живописных видов. Это что, Е-143? Могу я… – не дожидаясь разрешения, хозяин вечеринки провёл пальцем по мило улыбающейся и хихикающей девушке-Халку, стоящей слева от него, и попробовал ароматный краситель на вкус. – Весьма оригинальное и простое решение, должен признать. А, мисс Поттс! Вы-то как раз мне и нужны! Подойдите сюда, да, Мстителям без вас не обойтись. Это вопрос жизни и смерти. Нет, я не пьян, я серьёзен, абсолютно серьёзен. Мы сейчас с вашей помощью… исцелим… доктора… Бэннера, – Старк, перебрав все документы в её папке, выудил, наконец, самый чистый лист, на котором, кажется, ему следовало расписаться, и обернул им идеальную окружность женского плечика. Отняв бумагу, он поднял её над головами собравшейся вокруг публики, презентуя окрасившуюся зеленью сторону, и провозгласил об открытии нового направления Stark Industries.
И извинений в двадцать девять слов, на ходу бросаемых Старком, раз за разом преграждающим мисс Поттс дорогу к двери, ей, очевидно, не хватило. Считал не он – считал Джарвис, и, исходя из его статистики, это было самое долгое несостоявшееся объяснение в любви на счету Тони Старка. Гений в отместку отключил излишне блещущий интеллектом циферблат собственных часов и поставил Джарвиса в беззвучный режим по всему зданию, после чего позволил себе безраздельно приватизировать живительный источник влаги. Барная стойка, по счастью, была и концептуально, и чисто архитектурно противоположна ди-джею и беснующейся на танцполе толпе фанатов Мстителей. Мстителей. Ха. Когда Старк разослал им приглашения на их же собственную вечеринку в честь спасения Нью-Йорка от армии отвратительных инопланетян, его не поддержал ни один. «Это не время для развлечений, Старк. Полгорода всё ещё в руинах», – кто вложил эту фразу в уста Капитана Америки, Фьюри или сама невозмутимая медно-зелёная дама с факелом и короной? Даже Бэннер, который сейчас находился всего в нескольких метрах от него, только на этаж выше, не решился выйти и «выгулять собственного зверя». Так что Железный Человек отдувался за шестерых – и не сказать, чтобы ему это так уж сильно не нравилось. До определённого момента. Проводив Пеппер, к девочкам он больше не вернулся, и, судя по грохоту из гостиной, перекрывающему даже умопомрачительный бит рефлекторно-двигательного техно, они там решили устроить такие же декорации, как в реальной битве с читаури. Старк удивлённо вскинул брови, и некоторое время разглядывал своё отражение в гранях тумблера, размышляя, а затем решительно хлопнул в ладоши, намереваясь им немного подсобить.
– Знаешь, Джарвис, мне никогда не нравилась серая плитка. Это не ново, не эргономично, не соответствует моему стилю. Как насчёт пуленепробиваемого стекла и мини-модификации дугового реактора?
По его сигналу искусственный интеллект смоделировал работоспособную версию главного монитора на барную стойку, а скучающий миллиардер стал быстро прокручивать списки самых крепких напитков, имеющихся в его доме, чтобы подлить один такой в кофе доктора Бэннера. Он уже всерьёз решил самолично отыскать нужную бутылку в своих коллекционных запасах, когда слева от него раздался вкрадчивый, тихий и чуточку ироничный женский голос:
– Великий Тони Старк… Отчего он сидит здесь, в баре, и скучает в свой собственный праздник?..
– Спасителям мира не всегда положены лавры и слава, иногда приходится довольствоваться миллиардами с продаж сувенирной продукции и бокалом виски, – отрепетированная улыбка привычно легла на его губы, прежде чем он крутанулся на высоком стуле в сторону нового предполагаемого лекарства от скуки.
Изумрудного цвета платье без бретелек, удивительно подчёркивающее фигуру, совершенно не подходило теме сегодняшней вечеринки. Как и белая меховая накидка на плечи, немного старомодная, но явно дорогая и настоящая – у Тони в одной из гостевых спален лежала похожая шкура, и много раз до Пеппер, и даже разок после, ему приходилось знакомиться с ней в исключительной близи – он знал, о чём говорил. Но самым странным было не это – самым странным, неестественным и даже отталкивающим была глянцевая, нанесённая густым слоем тёмно-зеленая помада. Из-за этого пошлого ядовитого росчерка женское лицо казалось в сравнении неимоверно бледным и было бы совсем безжизненно, если бы не яркие, будто всё время смеющиеся глаза и улыбка. Это было дико. Пожалуй, даже более дико, чем девушка-Халк, вымазанная красителем с ног до головы точно тортовая прослойка. Эта нелепая, вульгарная, малопривлекательная черта тем не менее словно примагничивала взгляд, так что тот далеко не сразу смог упасть поверх бокала с виски в глубокое декольте. Тони Старк привык судить о людях по лейблам и убеждениям (а о женщинах ещё и по размеру груди) – новая же знакомая абсолютно не обладала первым и пока не высказывала второго. Но зато с последним проблем явно не было. Когда лимит времени, отведённый каждому мужчине на безнаказанное разглядывание женских прелестей, истёк – и даже бонусное время, которое, разумеется, было ему положено за неимоверное обаяние – Старк улыбнулся как ни в чём не бывало и поднял взгляд выше.
– Я вот думаю, микрофон у вас в правой или левой серёжке?
– Я не журналистка, – изумрудные губы её растянулись ещё шире, превращаясь в умопомрачительно тонкую линию, а в светло-зелёной радужке глаз заплясали задорные огоньки, ни за что не позволяющие поверить этой чертовке на слово.
– Да, конечно. А я спасаю китов. В свободное от работы время. Знаете, очень увлекательное занятие, – он пожал плечами и дёрнул уголками губ в фирменной короткой усмешке, показывая, что шутку понял, хотя она ему и не понравилась, перед тем как вновь запрокинуть тумблер.
У неё была невероятно тонкая шея. Раззолоченная тяжёлым и несколько необычным для этого мира – он имел в виду, мира быстро рвущихся золотых цепочек и точно таких же отношений, в конце концов, он в нём жил долгие годы до этой внезапной попытки построить нечто более прочное – пластинчатым ожерельем. Девушка, заметив его взгляд, раскованно провела длинными, гибкими пальцами по поверхности металла и слегка коснулась светлой кожи, точно на мгновение соскользнула рука. Старк несколько раз сморгнул, прогоняя наваждение, и сосредоточил свой собственный взгляд на подносимом к губам бокале.
– Несомненно… Только я действительно пришла не за этим, мистер Старк.
– А зачем вы пришли?
– Сделать вас своим, – девушка произнесла эту оригинальную фразу с такой уверенной интонацией, точно на самом деле могла достать из-за пазухи документ, нарушающий сразу четыре статьи Конституции Соединённых Штатов. Правда, в настолько облегающем платье трудно было что-либо спрятать. – Вы будете моим, мистер Старк?
Мужчина почувствовал, как его любимый напиток пошёл не в то горло, но тут же парировал, отставляя предательский бокал:
– Боюсь, даже если бы на вас висел весь золотой запас Аляски, я всё равно вышел бы вам не по карману…
– Если я сниму их, вам будет спокойней?
– Да. Нет. Может быть.
Обмен мимолётных притязательных улыбок миллиардера с одной, но безумно протяжной и соблазнительной, кажется, вышел на новый круг. Единственная вещь, из-за которой и стоило закатывать подобные вечеринки. И как Пеппер этого не понимает? Девушка тем временем аккуратно заправила длинную чёрную прядь за ухо и, склонив голову чуть набок, медленно расстегнула золотую застёжку, затем вторую и непринуждённо бросила украшения в его бокал с виски, отнимая у алкоголя все права на внимание знаменитого Тони Старка. При этом взгляд её из-под густых чёрных ресниц, хитрый, пронзительный, властный, буквально утверждал без права на опровержение, что он – вот, уже куплен, без всяких договоров и расписок, и это её окончательное решение. Тони не удержался и мысленно поздравил себя с новой управляющей – как бы Пеппер ни сопротивлялась, эту ей придётся ему позволить. Потому что он просто не спросит разрешения.
– Как вы сказали, вас зовут? – Старк положил ладонь правой руки на запястье левой, не отвлекаясь от лица собеседницы. Если это была ещё одна супершпионка Фьюри, ему нужно было знать это прежде, чем они окажутся связаны общим горизонтальным положением или листом бумаги за его подписью. Не то чтобы он имел что-то против шпионок… Просто когда в следующий раз прелестная дамочка в кожаном комбинезоне будет втыкать в его шею шприц с диоксидом лития, он хотел бы быть готовым к этому заранее. Старк незаметно вновь открыл Джарвису доступ к своим высокотехнологичным часам и приготовился ввести имя новой кандидатки в строке поиска.
– Я не говорила, – девушка скользнула беглым взглядом по голографическому экрану, всё ещё развёрнутому на столешницу барной стойки и задумчиво, медленно облизнула губы: – Катти Сарк.
– Сарк… Почти как Старк, только одна буква разницы, – рассеянно улыбнулся мужчина, вслепую набирая нужные символы на экране часов. – Можно задать вам один вопрос? Зачем вам меховая накидка в помещении? Джарвис плохо подогревает температуру? У него даже цветы не вянут, хотя должны бы… Или они искусственные? Никогда не интересовался.
– Нет, что вы, мистер Старк, ваш уникальный дворецкий тут абсолютно ни при чём, – её струящийся шёлком, с придыханием голос, затормаживающий движение рациональной мысли, заставлял его всё больше и больше убеждаться в верности принятого решения. Девушка, представлявшая для Тони Старка загадку среди этого моря милых, но слегка глуповатых блондинок была дичайшей редкостью. Не то чтобы он когда-то пытался разобраться в такой многоэлементной структуре как человек, тем более женщине – это было всё-таки посложнее квантовой теории поля. Это была игра – игра на двоих, а Старк не любил проигрывать. И думал, что не проиграет. Пока девушка с глазами цвета хлорофилла, который он успел искренне возненавидеть за долгие месяцы, не обхватила своей изящной ладонью его запястье. – Мне просто всегда… холодно.
Её тонкие, длинные пальцы и правда приятно холодили кожу, заставив Старка не отдёрнуть руку в первую же секунду, хотя подобных жестов он был не большой любитель. Он недаром ничего не принимал из рук – и морозные искры, которые прошили его тело от выступающих венок на запястье и до самого сердца, в существовании которого у него и самого появлялись уже серьёзные сомнения, стали лишним тому подтверждением.
– Я мог бы…
– Очень бы хотела…
– … показать вам…
– Буду рада.
– … исключительно чтобы согреться…
– Несомненно.
– … камин в гостевой спальне. Искусственный. Правда?
– Абсолютно.
– Чудно.
Они поднялись с высоких стульев почти синхронно, и Старку пришлось на некоторое время отнять, как ему казалось, полностью занемевшую руку, чтобы быстро и незаметно пробраться мимо заполненного до отказа, разноцветно мигающего и шумящего зала к композитным дверям лифта. То, что до предложенной спальни ждать абсолютно не обязательно и прелюдию можно начать отсюда, было принято ими единодушно и негласно. Когда металлические створки открылись на нужном этаже, Старк буквально вывалился из кабины, не удержав равновесия, и заливисто, чуть истерично, в виду высокого содержания алкоголя в крови, расхохотался, встретившись лицом с той самой белой шкурой. О да, у него было невообразимо много улыбок: уничижительных и обаятельных, успокаивающих и самовлюблённых – сотни самых разных улыбок. Но смех… смех, как и секс, был импульсом, безответственным, безрассудным, как сам Тони. Перевернувшись на спину, мужчина широко расставил руки в приглашающем жесте, вовсю демонстрируя принцип, что если изменять, то делать это исключительно с шиком:
– Иди ко мне, – высказанное и невысказанное: «Люби меня. Меня все любят, поэтому тебе придётся любить сильнее. Ещё сильнее!». Невероятно близко. Фантастически близко. Старк шумно выдохнул, откинув голову назад и блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь тем, как пальчики сильно обхватившей его бёдра Кэтти, а может быть, Кэтрис, скользнули инеевыми змейками в расстёгнутую ширинку. Он резко втянул воздух сквозь зубы, ощутив этот холод всей поверхностью члена, но с первого же движения стало теплее. Несколько секунд он лежал неподвижно, просто расслабляясь под умелыми и уже понемногу теплеющими руками, а затем, ровно очнувшись, притянул к себе голову Кэтти, а может быть, Кэтрис, и впился губами в её тонкие губы. Точно стараясь изловить всё ещё блуждающую там – победную? – улыбку. Сначала он почувствовал немое сопротивление, но уже через мгновение Кэтти, а может быть, Кэтрис, легко уступила играющемуся Старку. Ненавистную зелёную помаду они теперь делили на двоих, и вид растрёпанного, распалённого Старка стал, наконец, не менее дик, чем то, что происходило сейчас между двумя людьми на белоснежной медвежьей шкуре. Жар, привычно разливающийся по телу, высвобождающий самые звериные инстинкты и притупляющий доводы гениального разума – так приятно иногда забыть о том, что ты гений, миллиардер и филантроп, и остаться просто плейбоем – всё ещё ненормально контрастировал с температурой тела Кэтти, а может быть, Кэтрис. Тони запустил руку под её рискованно натянувшееся платье, ведя её вверх по бедру вместе с тканью, стараясь согреть и уже думая наперёд о том, что стоит всё-таки проверить настройки своего творения, категорически неспособного поддержать нужную температуру в гостевых спальнях. В следующее мгновение Тони почувствовал на языке металлический привкус крови и протестующее замычал – вообще-то, он просто обожал всё металлическое, только если это не кровь из его прокушенного языка. За этим возмущением и игривым желанием незамедлительно взыскать с посягнувшей на кусочек бога от инженерии всё, что ей за то полагалось, Тони пропустил тихий щелчок собственного реактора, выходящего из пазов.
– Что?.. Что ты… – Старк коротко вскрикнул от боли, когда нежная рука, фамильярно поглаживающая до того маленький металлический кружок у него на груди, скользнула внутрь, неосторожно задев стенки. Вечер как-то резко перешёл в плоскость гораздо более интимную, чем планировалось пять минут назад. Тони оцепенел, не в силах вытерпеть и не в состоянии прервать – это был гоночный болид, на полной скорости несущийся в трибуны.
Ледяные пальцы, касающиеся его сердца.
– Ох… – медленно преобразующийся женский голос, дрожащий от возбуждения – только какого именно возбуждения? – казалось, вовсю наслаждался произведённым эффектом, – не знал, что это так… болезненно!
С последним словом Катти, имя которой Старк всё-таки вспомнил, хотя это было уже не важно, намеренно приложила всю ладонь целиком к полукруглой металлической стенке и наклонилась над его губами, поглощая новый возмущённый крик боли, совершенно не вписывающийся в картину приятно проводимого вечера, глубоким изморозным поцелуем. Старк, наконец, опомнился и сообразил, что даже в таком состоянии он легко справится с не особо сильной светской дамочкой, неожиданно ставшей столь опасно жадной до его внутренних органов, а потом нужно было немедленно позвать на помощь Джарвиса… Но он не успел. Его сердце – настоящее, лихорадочно бьющееся, живое сердце с застрявшей где-то рядом смертоносной щепью металла – а вслед за ним и разум, затопил ярко-голубой свет чужеродной силы, вытолкнувшей его самого, Старка, носителя этого сердца и этого разума, на периферию сознания.
– Я… Твой… Бог…
Жидкий азот вкрадчивого тихого шёпота будто бы влили ему в самое ухо. От каждого слова по телу, уже ему не принадлежащему, шли мурашки, и судорогой свело предательскую мышцу, качающую кровь с примесью чего-то чужеродного, но быстро, пугающе быстро усваиваемого и разносимого по организму.
– Я заставлю тебя сражаться с твоими друзьями… Я заставлю тебя сокрушить их и смотреть, как они умирают…
Холод внутри него, расширяясь, заполняя каждую клеточку немеющей от его прикосновений плоти, становился ужасающе привычным, переставал обжигать. Сопротивляясь, Старк резко отвернул голову от этого безумного голоса, до боли вжимаясь щекой в жёсткую белую шерсть, но на большее у него просто не хватило сил. Чужая энергия, медленно, по кусочкам, с наслаждением поглощающая, подчиняющая, перестраивающая его волю, была сильнее.
– Я раздавлю их, используя твоё сердце, которому они доверяют, и твой разум как оружие против них. Они увидят тебя совсем с другой стороны. Они отвернутся от тебя – и тогда ты вонзишь кинжал им в спину. И всё это время где-то в глубине своей жалкой душонки ты будешь знать, что не хотел всего этого… Что это я… тебе… приказал…
Чёрные, колючие пряди волос наклонившегося над ним, почти прижавшегося вплотную тела царапали своими иглами его плечи и шею. Он не мог избавиться даже от них. Он был беспомощен. Отвратительное ощущение. Капли словесного яда разъедали ушную раковину, прокладывая себе выжженный неземным холодом путь до самого мозга:
– И потом, Старк, когда я заставлю тебя разрушить своими же руками всё, что ты любишь, твоё хрупкое, маленькое, смертное сердце, наконец, действительно разобьётся, и я буду смотреть, как оно падает миллиардами осколков к моим ногам…
Обладатель нового голоса – мужского, самоуверенного, насмехающегося голоса – отстранился и тихо, почти неслышно рассмеялся, позволяя Старку с хрипом наполнить воздухом выстуженные, ему казалось, напрочь заиндевевшие лёгкие и вновь задышать нормально. Относительно нормально – грудь его едва вздымалась, вместо каждого вздоха он всё ещё боялся услышать страшный звук трескающегося льда. Подёрнутые голубой дымкой глаза встретились со светло-зелёными, блестящими от радости победы, знаменующей начало чужих поражений, фантастически узнаваемыми. Он не задавался вопросом, как мог не вспомнить их раньше – в конце концов, у него не стояло фотографии асгардского бога на рабочем столе. Но теперь это стоило ему свободы, а кому-то, вероятно, будет стоить жизни. Многих жизней. Голос его нового Бога был безумен, его вид был безумен, его улыбка… безумна – но эти глаза… эти глаза были полны через край ледяной, глубокой, непередаваемой ненависти. Это были глаза человека, который пришёл не захватывать мир – он пришёл его уничтожить. И впервые за всё это время, глядя в эти глаза, на секунду, всего на одну секунду, но Тони Старку стало действительно страшно. К счастью, эти мысли тоже скоро украл, скрыл голубой туман чужой воли, и остались только лучезарно-изумрудные очи Бога Обмана, смеющиеся над ним.
– Но для начала ты спустишься со мной в лабораторию и перепишешь свою искусственную домашнюю зверушку…
– Для этого тебе придётся слезть с меня… мой Бог, – может быть, Тони Старк и стал чьим-то ручным хомячком, но уж своего юмора растерять точно не смел – только не в такой катастрофической ситуации. Иначе он просто свихнётся, если уже этого не сделал. Локи лишь довольно хмыкнул и, тщательно вытерев прозрачную плазму о ткань чужой рубашки, с презрительной усмешкой перекинул через смертного ногу. Старк остался прежним, значит, никто ничего не заподозрит. Пока не будет слишком поздно…
А где-то далеко внизу, многими этажами ниже, на барной стойке беззвучно надрывался циферблат золотых наручных часов, незаметно снятых с руки хозяина холодными ловкими пальцами. На маленьком цифровом интерфейсе, поверх настоящих стрелок и обозначений, высвечивались бесконечно запоздалое предупреждение о ненайденном соответствии со списком гостей и ровные печатные буквы, складывающиеся в два коротких слова: «Катти Сарк» – чайного клипера и одного из сотен названий знаменитых сортов виски…

Продолжение с главы 3-ей по 7-ую

@темы: *cлэш, .gender switch, slash detected!: фильмы, персонаж: Anthony Edward "Tony" Stark, персонаж: Loki Laufeyson, рейтинг: R, творчество: фанфикшен